Сегодня Великобритания считается одной из самых дружественных для представителей сексуальных меньшинств стран: однополые браки легализованы на всей территории Соединенного Королевства, выражение ненависти к ЛГБТК+-персонам строго наказуемо, а Лондонский прайд давно превратился из митинга за права и свободы в торжество любви и самовыражения. Но так было не всегда. «Акцент UK» рассказывает о том, какой была борьба за права меньшинств.
Британия до декриминализации гомосексуальности
Рассказывая о жизни ЛГБТК+-людей в Британии до второй половины XX века, важно осторожно пользоваться современными терминами: многие из них тогда еще не существовали или имели иное значение. К тому же архивы чаще сохраняли сведения о судах, полицейских облавах и публичных скандалах, чем о повседневной жизни, поэтому историкам гораздо лучше известны мужчины, попавшие под уголовное преследование, тогда как отношения между женщинами, прямо не запрещенные законом, значительно реже фиксировались государственными учреждениями.
Столетиями отношение к однополым связям в Британии определялось христианским представлением о сексуальной близости, допустимой лишь в браке между мужчиной и женщиной и связанной с продолжением рода. В Средние века подобные дела находились преимущественно в ведении церковных судов, однако при Генрихе VIII нравственное осуждение было переведено в пространство светского уголовного права. Принятый в Англии в 1533 году закон о содомии (Buggery Act) впервые закрепил за «отвратительным и гнусным пороком содомии с человеком или животным» статус уголовного преступления, которое следует карать смертью. Термин «buggery» был намеренно широким: он охватывал анальное проникновение между мужчинами и женщинами, сексуальные контакты между мужчинами и зоофилию, хотя на практике закон прежде всего служил инструментом преследования мужчин, вступавших в однополые отношения. Первоначально это был английский закон, но позднее он распространился на Уэльс. Шотландия сохраняла отдельную правовую систему, а само Соединенное Королевство в современном виде тогда еще не существовало.
Акт «О преступлениях против личности» 1828 года сохранил смертную казнь и упростил обвинение: теперь суду было достаточно доказать проникновение. В 1835 году Джеймса Пратта и Джона Смита повесили в тюрьме Ньюгейт — они стали последними мужчинами, казненными в Англии за добровольную связь друг с другом. Магистрат Хенсли Уэджвуд безуспешно просил об их помиловании, ссылаясь на то, что они никому не причинили вреда и что бедность почти лишала их возможности защищаться. Формально смертная казнь сохранялась до 1861 года, когда ее заменили каторжным заключением на срок от десяти лет по акту «О преступлениях против личности» 1861 года.
Уголовный запрет не ставил крест на социальной жизни. Уже к началу XVIII века в Лондоне существовала подпольная мужская субкультура со своими местами встреч, прозвищами и ритуалами. Так называемые молли-хаусы (molly houses; словом «molly» называли мужчин, вступавших в отношения с мужчинами и нередко принимавших в своем кругу женские имена и образы) размещались в тавернах, кофейнях, гостиницах и частных домах. Там пили, танцевали, знакомились, разыгрывали свадьбы и пародировали роды, создавая собственные формы близости в обществе, где официальная семейная жизнь между гомосексуалами была невозможна. При этом молли-хаусы были преимущественно мужскими пространствами: история отношений между женщинами сохранилась главным образом в письмах, дневниках, завещаниях и семейных документах.
Самым известным заведением был молли-хаус мамаши Клэп (Mother Clap’s Molly House) на Филд-Лейн возле Холборна. Дом принадлежал Джону Клэпу, однако управляла им его жена Маргарет — судя по свидетельствам, она проводила большую часть времени рядом с гостями и относилась к заведению скорее как к своему кругу общения, чем как к коммерческому предприятию. Больше года за ним следило «Общество исправления нравов» (Society for the Reformation of Manners), боровшееся с проституцией, богохульством и прочими угрозами общественной морали при помощи осведомителей и провокаторов. В феврале 1726 года здесь прошла облава: один из наблюдателей сообщал о «сорока или пятидесяти мужчинах, занимавшихся тем, что они называли любовью друг к другу». Около сорока человек арестовали, Габриэля Лоуренса, Уильяма Гриффина и Томаса Райта повесили, а Маргарет Клэп выставили у позорного столба и приговорили к двум годам тюрьмы за содержание непотребного дома. Позорный столб позволял толпе лично участвовать в наказании. Владельцев другого молли-хауса, Хорнби и Уэйли, по сообщению The Ipswich Journal, «так закидали навозом и грязью, что они были похожи на медведей». После облавы на White Swan в 1810 году в осужденных бросали картофель, внутренности животных и мертвых кошек, а затем прорвавшая оцепление толпа избила их.
Историк Риктор Нортон, автор книги «Молли-хаус мамаши Клэп: гей-субкультура в Англии, 1700–1830», полагал, что в Лондоне 1720-х годов подобных заведений было больше, чем в 1950-м. Проверить это невозможно: подпольные клубы редко оставляли документы, сведения о них обычно появлялись после облав. Однако количество известных адресов позволяет говорить о сложившейся городской среде, продолжавшей существовать вопреки смертным приговорам. Анонимный памфлет 1731 года «Простые причины роста содомии в Англии» (Plain Reasons for the Growth of Sodomy in England), связывавший однополые отношения с желанием мужчин носить женскую одежду, хорошо передает страх эпохи перед нарушением гендерных границ.
К XIX веку мужскую гомосексуальность одновременно осуждали закон, церковь и зарождавшаяся медицина, называя это явление «неестественным пороком» и «преступлением, о котором не говорят среди христиан». Мужчины узнавали о местах встреч через знакомых, артистическую среду, армию, университеты и закрытые школы, однако степень риска зависела от социального положения. Особенно уязвим был средний класс, чья жизнь держалась на репутации и внешнем соответствии семейным нормам. Богатство и связи иногда позволяли замять скандал или уехать за границу, но не гарантировали безопасности. Именно поэтому дело о мужском борделе на Кливленд-стрит в 1889 году вызвало такой резонанс: среди предполагаемых клиентов оказались представители высшего общества.
Переломным стал 1885 год, когда депутат Генри Лабушер добился включения в акт «О поправках к уголовному законодательству» статьи 11. Так называемая поправка Лабушера ввела преступление «грубая непристойность» (gross indecency) у мужчин: «Любая особа мужского пола, которая на публике или приватно совершает, или договорилась совершить, или обеспечивает либо пытается обеспечить совершение с какой-либо особой мужского пола любого акта грубой непристойности, будет виновна в преступлении и, будучи осуждена за него, должна быть подвергнута по усмотрению суда тюремному заключению на срок, не превышающий два года, с назначением исправительных работ или без их назначения». Формулировки «на публике или приватно» и «грубая непристойность» позволяли преследовать мужчин даже без доказательства конкретного сексуального акта: суды использовали письма, признания, показания прислуги и любые действия, признанные непристойными. Закон проникал в частный дом и переписку, создавая почву для шантажа. Он оставался в силе до 1967 года и стал основанием для процессов Оскара Уайльда и Алана Тьюринга.
В артистической среде 1890-х годов символом любви между мужчинами стала зеленая гвоздика — Уайльд предложил друзьям прийти с такой гвоздикой в петлице на премьеру «Веера леди Уиндермир». В 1895 году писатель подал иск о клевете против маркиза Куинсберри, обвинившего его в том, что он «позирует как содомит», однако процесс обернулся против него самого: материалы о его отношениях с мужчинами передали обвинению, и Уайльда приговорили к двум годам каторжных работ, что разрушило его здоровье и карьеру. Некоторым парам все же удавалось жить сравнительно открыто: художники Чарльз Рикеттс и Чарльз Шеннон прожили вместе более пятидесяти лет, а писатель Эдвард Карпентер десятилетиями делил дом с Джорджем Мерриллом.
Женские однополые отношения британское право напрямую не запрещало, что оставляло некоторое пространство для частной жизни, особенно состоятельным женщинам, однако общественного признания это не означало. От женщин ожидали брака, материнства и зависимости от мужчины, а совместная жизнь с подругой или мужской стиль одежды могли вызвать сплетни и семейное давление. В 1921 году парламент попытался распространить понятие «грубой непристойности» на женщин, но палата лордов отклонила проект, опасаясь, что закон усугубит дело, познакомив женщин с существованием лесбийских отношений. Поэтому женская квир-история сохранилась главным образом в письмах, дневниках, бракоразводных делах и литературной цензуре. Особенно заметны ее следы в биографиях британских художниц и писательниц. Так, скульптор Энн Сеймур Деймер и композитор Этель Смит становились объектом пересудов из-за отношений с женщинами, а роман Вирджинии Вулф и Виты Сэквилл-Уэст отразился в их переписке и в «Орландо» (при этом обе состояли в браке, позволявшем сохранять внешнюю респектабельность и определенную личную свободу). Рэдклифф Холл жила со скульптором Уной Трубридж и в 1928 году опубликовала «Колодец одиночества», один из первых английских романов о жизни лесбиянки. Хотя откровенных сцен в книге не было, суд признал ее непристойной и распорядился уничтожить тираж.
Отдельное место в квир-истории занимает военный хирург Джеймс Миранда Бэрри, при рождении названный Маргарет Энн Бакли. В начале XIX века, когда женщинам были закрыты медицинские школы и армейская служба, Бэрри поступил в Эдинбургский университет под мужским именем, более сорока лет работал военным врачом и дослужился до генерал-инспектора госпиталей. Он проводил санитарные реформы и в 1826 году выполнил одно из первых успешных кесаревых сечений, после которого выжили мать и ребенок. Лишь после смерти в 1865 году стало известно о женской анатомии Бэрри. Современники подозревали его в отношениях с губернатором Чарльзом Сомерсетом, однако доказательств не сохранилось. Определять Бэрри исключительно как женщину-кроссдрессера было бы поспешно: мужскую идентичность он сохранял всю взрослую жизнь, поэтому современные исследователи рассматривают и возможность трансгендерного опыта, но вряд ли мы когда-либо узнаем правду.
После Второй мировой войны преследование гомосексуальных мужчин усилилось: полиция внедряла агентов, вела наблюдение и проводила задержания в парках и общественных туалетах. В Англии и Уэльсе число обвинений в «грубой непристойности» выросло с 320 в 1938 году до 1686 в 1952-м. Одним из осужденных стал математик и криптоаналитик Алан Тьюринг, сыгравший ключевую роль во взломе немецких шифров. В 1952 году его признали виновным по той же статье, что и прежде Оскара Уайльда, но вместо тюрьмы назначили гормональное лечение эстрогеном, позднее названное химической кастрацией, и оно вызвало тяжелые физические и психологические последствия. В 1954 году Тьюринг умер в возрасте 41 года, следствие признало его смерть самоубийством.
К середине 1950-х годов старая система достигла внутреннего противоречия. Государство продолжало считать добровольные отношения между взрослыми мужчинами преступлением и одновременно все чаще рассматривало гомосексуальность как медицинскую проблему, требующую лечения. Вот что рассказывал о «лечении от гомосексуализма» в 1960-е ливерпульский комедийный актер и радиоведущий Питер Прайс: «Мне было восемнадцать, когда моя мама узнала, что я гомосексуал. Она восприняла это плохо и пошла к врачу. Врачи сказали, что от этого есть лечение. Позже я узнал, что процедура называется „аверсионная терапия“. Но тогда я об этом вообще ничего не знал. Меня привезли в психиатрическую клинику. В те годы в таких больницах не было привычных сейчас палат для больных. Там были решетки на окнах. Я очень, очень испугался. Меня привели к психиатру, у которого в кабинете стоял старый катушечный магнитофон. Психиатр начал в подробностях рассказывать мне о том, как геи занимаются сексом. Он использовал очень откровенный, грубый язык, пытаясь вызвать у меня отвращение. Потом меня привели в комнату. Я все еще не знал, что будет дальше. Я понятия не имел, что со мной сделают. Единственное, о чем меня спросили,— что я пью. В те годы я пил темное пиво, „Гиннесс“. В комнате не было окон. Мной занимался санитар-мужчина. У него была стопка книг, врачи называли их „грязными книжками“. Там были фотографии мужчин в плавках. Ничего эротического в этом вообще не было. Но я должен был просматривать книги и слушать магнитофон, который включал санитар. На пленке был записан тот ужасный разговор с психиатром. При этом санитар наливал мне „Гиннесс“. Через полчаса он сделал мне укол, после которого я почувствовал себя невероятно плохо. Я попросился в туалет. Он сказал: „Нет, иди на кровать“. Меня ужасно тошнило, и я испражнялся под себя, ничего не мог с этим поделать. И вот я лежал в кровати в собственных нечистотах, в своей рвоте, чувствуя себя чудовищно плохо. А я ведь был тогда просто перепуганным юношей, мне было восемнадцать лет, и мне было очень, очень страшно. Я уже не думал ни о каком лечении, я думал о том, что сейчас умру. Потому что это была пытка. Через семьдесят два часа у меня совсем не осталось сил. Я просто хотел уйти оттуда. Я решил, что все, достаточно. Я по собственной воле сюда пришел, по собственной воле отсюда и уйду. Я позвонил приятелю, чтобы он меня оттуда забрал. От меня за версту несло дерьмом. Я пошел в ванну и провел там, наверное, часов восемь, пытаясь отскоблить всю эту грязь. После этого „лечения“ я решил, что с меня довольно. Я проснулся утром и сказал себе: „Я такой, какой есть. Я должен быть самим собой. И я должен принять себя таким, какой я есть“».
Доклад Вольфендена и ограниченная реформа 1967 года
К середине 1950-х годов масштаб преследований заставил британский истеблишмент заговорить о реформе. В 1954 году правительство создало Комитет по гомосексуальным преступлениям и проституции под председательством Джона Вольфендена. После трех лет консультаций с юристами, врачами, полицией и религиозными организациями комиссия пришла к выводу, что добровольные отношения совершеннолетних мужчин в частной обстановке не должны регулироваться уголовным правом. В докладе 1957 года была сформулирована мысль, что должна существовать область частной морали, которая не является делом закона. Но даже эта осторожная позиция вызвала сопротивление, и лишь в 1967 году акт «О половых преступлениях» частично декриминализовал отношения между мужчинами старше 21 года в Англии и Уэльсе, тогда как для гетеросексуальных пар возраст согласия составлял 16 лет. Понятие частной жизни трактовалось узко: присутствие третьего лица, общественное место, служба в армии или на торговом флоте выводили отношения за пределы закона, то есть статьи о «грубой непристойности» и поиске партнеров продолжали применяться. Таким образом, реформа 1967 года стала началом декриминализации, но не равноправия.
В Шотландии аналогичные нормы отменили в 1981 году, в Северной Ирландии — в 1982-м, после решения Европейского суда по правам человека по делу Джеффри Даджена. В коронных владениях и на заморских территориях запреты сохранялись еще дольше: в Джерси — до 1990 года, на острове Мэн — до 1992-го, на Бермудах — до 1994-го, а на некоторых карибских территориях — до 2001 года.
Появление британского движения за права геев и первый Лондонский прайд
После войны центром лондонской гей-жизни стал Эрлс-Корт. Здесь работали пабы Lord Ranelagh и The Coleherne, куда заходили Фредди Меркьюри, Кенни Эверетт и Дерек Джарман; в Lord Ranelagh проходили выступления дрэг-артистов и кроссдрессеров, пока в 1965 году полиция не положила этому конец после особенно многолюдного шоу. Другими местами встреч служили Union Jack Club в Ватерлоо, Хэмпстед-Хит, Клэпем-Коммон, частные дома и полуподпольные балы.
Частичная декриминализация 1967 года не избавила ЛГБТК+-людей от увольнений, полицейского надзора и преследования за публичное проявление чувств. После стоунволлских волнений в Нью-Йорке в 1969 году Боб Меллорс и Обри Уолтер основали в Лондонской школе экономики британский Gay Liberation Front. Его участники требовали открытости и глубокого пересмотра общественных норм, а их программа завершалась лозунгом «Gay is good! All power to the oppressed people». Параллельно действовала более умеренная Campaign for Homosexual Equality.
Первый британский прайд прошел в Лондоне 1 июля 1972 года — участники прошли от Трафальгарской площади до Гайд-парка. Оценки численности разнятся: участник оргкомитета Питер Тэтчелл вспоминал примерно о семистах маршировавших, тогда как Лондонский музей насчитал до двух тысяч человек, участвовавших во всей программе Gay Pride Week. Многие боялись показать лицо, опасаясь лишиться работы или оказаться в полиции (полицейские сопровождали колонну почти сопоставимыми силами), и тем не менее участники вышли в ярких костюмах, с музыкой, воздушными шарами и транспарантом с лозунгом «Gay is good», превратив свою видимость в форму политического сопротивления. Как позднее сформулировал Тэтчелл, их целью было показать, что они гордятся, а не стыдятся.
Прайд еще долго оставался политическим протестом. В 1981 году его перенесли в Хаддерсфилд в знак солидарности с местным сообществом, а в 1985-м к маршу присоединились шахтеры, которых ранее поддерживала группа Lesbians and Gays Support the Miners. В 1979 году в Лондоне открылся книжный магазин Gay’s the Word — важный центр квир-культуры, который до сих пор работает.
Эпидемия СПИДа, общественная паника и статья 28
Первые случаи СПИДа выявили в Великобритании в 1981 году, а год спустя в лондонской больнице Святого Томаса умер 37-летний Терри Хиггинс — первый британец, чье имя публично связали с новой болезнью. Его партнер Руперт Уитакер и друзья основали Фонд Терренса Хиггинса, занявшийся просвещением и помощью заболевшим. Однако в прессе за болезнью быстро закрепился образ «чумы геев», усиливший страх и враждебность к сообществу. Правительственная кампания AIDS: Don’t Die of Ignorance («СПИД: не умрите от незнания») распространила важную информацию о ВИЧ, но мрачные ролики с надгробной плитой одновременно поддерживали ощущение надвигающейся катастрофы.
Эпидемия унесла жизни многих известных британских квир-деятелей: в 1990 году от связанных со СПИДом осложнений умер звезда «Огненных колесниц» Иэн Чарлсон, пожелавший, чтобы причина его смерти была названа публично; в 1991-м — фронтмен Queen Фредди Меркьюри, в 1994-м — режиссер и активист Дерек Джарман, а в 1995-м — телеведущий и комик Кенни Эверетт. Их смерти сделали масштаб трагедии видимым далеко за пределами гей-сообщества. Одновременно усиливалось государственное давление: во время облавы в Royal Vauxhall Tavern в 1987 году полицейские вошли в клуб в резиновых перчатках, наглядно демонстрируя распространенный страх перед заражением от обычного прикосновения. Введенный в 1980-е пожизненный запрет на донорство крови для мужчин, имевших секс с мужчинами, отменили в Англии, Шотландии и Уэльсе в 2011 году и лишь с 2021-го доноров стали оценивать по индивидуальному сексуальному поведению, независимо от ориентации.
В 1988 году консервативное правительство приняло статью 28, запрещавшую муниципальным властям «пропагандировать гомосексуальность» и представлять однополые отношения как семью. В школах это породило самоцензуру: учителя избегали любых разговоров о травле, безопасном сексе и однополых родителях, тогда как достоверная информация могла бы спасать жизни. Закон вызвал массовые протесты, способствовал публичному каминг-ауту актера Иэна Маккеллена и появлению организации Stonewall. В Шотландии статью отменили в 2000 году, в Англии и Уэльсе — в 2003-м.
Несмотря на эпидемию СПИДа и давление властей, клубная жизнь Лондона продолжала развиваться: Heaven, Royal Vauxhall Tavern, Fire, Bang и Kinky Gerlinky оставались важными пространствами для общения и самовыражения, а открывшийся в 1990 году Trade стал первым легальным клубом, работавшим после обычного времени закрытия и принципиально отказавшимся от ВИП-зон. Растущая видимость не гарантировала безопасности. 30 апреля 1999 года неонацист Дэвид Коупленд взорвал начиненную гвоздями бомбу в гей-пабе Admiral Duncan на Олд-Комптон-стрит, погибли три человека, около восьмидесяти получили ранения. Это был третий теракт кампании Коупленда, предыдущие бомбы были направлены против чернокожего населения Брикстона и бангладешской общины Брик-Лейн. Так конец XX века напомнил Лондону, что юридические перемены и культурная свобода могут сосуществовать с вполне реальным насилием.
Перелом 1990–2000-х годов
В 1990-е годы британское законодательство перешло от частичной декриминализации к устранению правового неравенства. В 1994 году возраст согласия для отношений между мужчинами снизили с 21 года до 18 лет, а после решения Европейской комиссии по правам человека по делу «Сазерленд против Соединенного Королевства» уравняли с гетеросексуальным, снизив до 16 лет. Закон вступил в силу в Англии, Уэльсе и Шотландии в 2001 году, в Северной Ирландии — в 2009-м.
В 2000–2004 годах отменили статью 28, запретили дискриминацию по признаку сексуальной ориентации в сфере занятости и заменили прежние уголовные нормы преимущественно гендерно нейтральным законодательством. Однополые пары получили право на совместное усыновление детей, а с 2005 года — возможность регистрировать гражданское партнерство с почти полным набором имущественных, наследственных и родительских прав. Закон о признании гендера 2004 года позволил трансгендерным людям юридически изменить пол и документы, хотя небинарные идентичности система по-прежнему не учитывала.
Юридические перемены сопровождались ростом публичной ЛГБТК+-культуры: наряду с клубами Сохо развивалась более экспериментальная сцена Восточного Лондона, связанная с дрэгом, альтернативной музыкой и локальными комьюнити. За одно десятилетие квир-персоны получили защиту на работе, признание в семейном праве и значительно более заметное место в городской среде.
Легализация однополых браков и выход в публичное пространство
Закон об однополых браках получил королевскую подпись в июле 2013 года, а первые церемонии в Англии и Уэльсе прошли 29 марта 2014 года — среди первых молодоженов были лондонцы Питер Макгрейт и Дэвид Кабреза, прожившие вместе семнадцать лет. В Шотландии аналогичный закон приняли в 2014 году, в Северной Ирландии — лишь в 2020-м. Параллельно расширялись родительские права: с 2009 года обеих женщин в однополой паре можно было указывать в свидетельстве о рождении ребенка, появившегося в результате процедуры ЭКО, а однополые пары получили доступ к родительским постановлениям при суррогатном материнстве. К 2018 году около 12% усыновлений в Англии приходилось на однополые пары.
В 2015 году Royal Vauxhall Tavern получила охранный статус Grade II, став первым английским зданием, внесенным в национальный список с учетом значения для истории ЛГБТК+-сообщества. Официальный туристический портал Visit London создал отдельный гид по квир-жизни столицы — с клубами, мероприятиями, маршрутами и первым британским ЛГБТК+-музеем Queer Britain. В 2021 году методистская церковь разрешила проводить однополые браки в зарегистрированных методистских храмах, хотя отдельные общины и служители сохранили право отказаться от таких церемоний, а в 2023 году Церковь Англии благословила первую однополую пару.
Перепись 2021 года впервые позволила подробно оценить масштаб видимости: в Лондоне 4,3% жителей старше 16 лет назвали себя геями, лесбиянками, бисексуалами или указали другую негетеросексуальную ориентацию — это был самый высокий показатель среди английских регионов. В Сити доля достигла 10,3%, в Ламбете — 8,3%, в Сазерке — 8,1%. На пятидесятилетие Лондонского прайда в 2022 году пришли около полутора миллионов человек. Путь от уголовного преследования к браку, родительству и публичному признанию занял несколько столетий, однако именно в XXI веке ЛГБТК+-люди стали заметной частью британской общественной истории.
Современная Британия: какие противоречия сохраняются сегодня
К середине 2020-х годов главный общественный конфликт сместился к правам трансгендерных людей. В апреле 2025 года Верховный суд постановил, что слова «мужчина», «женщина» и «пол» в законе о равенстве 2010 года относятся к биологическому полу, хотя транслюди сохраняют защиту от дискриминации. Сторонники решения сочли его необходимым для охраны женских пространств, ЛГБТК+-организации предупредили об усилении изоляции транссообщества. Самой заметной фигурой спора стала Джоан Роулинг, выступившая против стирания границ между биологическим полом и гендерной идентичностью. Ее поддержали гендерно-критические феминистки, тогда как трансактивисты и многие актеры поттерианы назвали позицию писательницы трансфобной. Позднее Роулинг финансировала организацию For Women Scotland и создала фонд для поддержки судебных дел, связанных с правами, основанными на биологическом поле.
Споры продолжаются и вокруг школьного образования. С 2026 года английские школы должны рассказывать о разных типах семей и защите от дискриминации, но представлять вопросы гендерной идентичности как предмет общественной дискуссии. Родители могут отказаться лишь от части уроков полового воспитания. Незавершенным остается и запрет конверсионных практик: медицинские организации давно считают их вредными, однако опубликованный в июне 2026 года законопроект для Англии и Уэльса пока не принят. Современная Британия располагает развитой системой защиты ЛГБТК+-людей, но границы этих прав — особенно в вопросах гендера, детского образования и религиозной свободы — вновь стали предметом острой политической борьбы.
В 2026 году Вестминстер обзавелся еще одним неофициальным титулом: на приеме по случаю месяца прайда министр по вопросам равенства Оливия Бейли представила Кира Стармера как lesbian style icon — главным образом благодаря его прическе,— а премьер с удовлетворением заявил, что гордится самым гейским парламентом в истории и, вероятно, во всем мире. Основания для такой формулировки имеются: по меньшей мере 75 из 650 депутатов палаты общин открыто относят себя к ЛГБТК+-сообществу. В стране, где когда-то достаточно было частного письма или неосторожного знакомства, чтобы оказаться на каторге, сексуальная ориентация парламентария теперь может стать поводом для вполне официальной шутки на Даунинг-стрит — отличный пример того, как британская любовь к эксцентричным званиям действительно свидетельствует об общественном прогрессе.
Что посмотреть в месяц прайда: британское квир-кино
Историю отношения Британии к ЛГБТК+-людям можно проследить по тому, как менялся язык кино. В телеэкранизации «Возвращения в Брайдсхед» (1981) чувство между Чарльзом Райдером и Себастьяном Флайтом остается недосказанным, растворенным в атмосфере Оксфорда и чувстве католической вины. «Другая страна» (1984), созданная с оглядкой на биографию разведчика Гая Берджесса, связывает сексуальное подавление с лицемерием британской элиты, а «Морис» (1987) Джеймса Айвори впервые дает любви между мужчинами надежду на счастливое продолжение. К этой исторической линии примыкает «Мой полицейский» (2022), где отношения полицейского и музейного куратора в Англии 1950-х разрушаются под давлением закона и вынужденного молчания.
В 1980-е квир-герои вышли из аристократических усадеб на улицы современного города: «Моя прекрасная прачечная» (1985) Стивена Фрирза соединила любовную историю сына пакистанских эмигрантов и бывшего ультраправого с разговором о расизме и тэтчеровской Британии, фильм «Навострите ваши ушки» (1987) рассказал о драматурге Джо Ортоне и его разрушительных отношениях с Кеннетом Холлиуэллом, а «Гордость» (2014) обращается к реальному союзу лондонских ЛГБТК+-активистов и бастующих уэльских шахтеров, показывая политическую солидарность с юмором и теплом.
Телевизионный перелом совершил сериал «Близкие друзья» (Queer as Folk, 1999): герои Рассела Ти Дейвиса жили и развлекались на манчестерской Канал-стрит, не пытаясь выглядеть образцовыми представителями сообщества. «Линия красоты» (2006) переносит зрителя в дома тэтчеровской элиты накануне эпидемии СПИДа, а «Очень английский скандал» (2018) превращает дело политика Джереми Торпа и Нормана Скотта в язвительную историю о власти и репутации. Главным британским сериалом об эпидемии СПИДа остается «Это грех» (2021), где свобода, вечеринки и дружба молодых лондонцев постепенно сменяются болезнью и потерями. Для более легкого просмотра подойдут «Грешники» с Иэном Маккелленом и Дереком Джекоби, играющими пожилую пару, которая выражает любовь через изощренные взаимные оскорбления.
Среди более чувственных и экспериментальных картин выделяются «Герцог Бургундии» (2014), исследующий отношения двух женщин через ритуалы доминирования и подчинения, и «Божья земля» (2017) — суровая йоркширская история любви фермера и румынского сезонного рабочего. В «Пиллионе» (2025) застенчивый герой Гарри Меллинга вступает в отношения с харизматичным байкером Александра Скарсгаарда — фильм получил приз за сценарий в программе «Особый взгляд» Каннского фестиваля.
Лесбийская история представлена драмой «Грустная Джин» (Blue Jean, 2022) об учительнице, вынужденной скрывать личную жизнь после принятия статьи 28, и сериалом «Бархатные ножки» (2002), переносящим зрителя в мюзик-холлы и подпольные клубы викторианского Лондона. Фильм «Вита и Вирджиния» (2018) рассказывает об отношениях Вирджинии Вулф и Виты Сэквилл-Уэст, используя фрагменты их переписки и показывая любовную историю на фоне круга Блумсбери, браков, допускавших определенную свободу, и творческого соперничества.
Краткий словарь английского квир-языка
• LGBTQ+ — сокращение от «lesbian, gay, bisexual, transgender, queer/questioning», знак «+» охватывает другие сексуальные ориентации и гендерные идентичности. В расширенной версии аббревиатуры — LGBTQIA+ — буквы I и A означают «intersex» и «asexual/aromantic».
• Lesbian — женщина, испытывающая романтическое или сексуальное влечение к женщинам. Слово «butch» обычно обозначает лесбиянку с маскулинной гендерной экспрессией, «femme» — с подчеркнуто феминной. «Dyke» исторически было оскорблением, но часть лесбийского сообщества использует его как самоопределение; по отношению к другому человеку слово уместно употреблять лишь с его согласия. Gold star lesbian — лесбиянка, которая никогда не вступала в сексуальные отношения с мужчиной. Термин может использоваться шутливо как самоописание, однако его также критикуют за обесценивание бисексуального опыта и создание искусственной иерархии подлинности.
• Gay — обычно мужчина, испытывающий влечение к мужчинам; иногда слово используется шире, по отношению ко всему гомосексуальному сообществу. Условные типы внутри гей-среды, основанные преимущественно на возрасте, телосложении, количестве волос и стиле: twink — молодой, худощавый, чаще без выраженного оволосения, bear — крупный и волосатый, otter — худощавый и волосатый, cub — молодой представитель bear-субкультуры, daddy — зрелый мужчина, jock — спортивный тип. Эти категории довольно условны и могут восприниматься как ограничивающие.
• Beard — партнер противоположного пола, отношения с которым помогают публично скрывать гомосексуальность. Так могут называть женщину, сопровождавшую известного гея на официальных мероприятиях (фиктивность подобных отношений со стороны часто лишь предполагается). В разговорном русском есть аналог — «борода».
• Questioning — человек, который исследует собственную сексуальную ориентацию или гендерную идентичность и пока не определяет себя окончательно.
• Mx — гендерно нейтральная форма обращения, наряду с Mr, Mrs, Miss и Ms. Обычно произносится как «mix» или «məx».
• Coming out — добровольное сообщение другим людям о своей сексуальной ориентации или гендерной идентичности. Каминг-аут редко бывает однократным событием, человеку приходится заново принимать такое решение в разных социальных обстоятельствах.
• Closeted, in the closet — человек, который скрывает свою ЛГБТК+-идентичность от окружающих. Выражение «to come out of the closet» означает «совершить каминг-аут».
• Out — открыто говорящий о своей сексуальной ориентации или гендерной идентичности.
• Outing — раскрытие чужой сексуальной ориентации или гендерной идентичности без согласия человека. Это может поставить его под угрозу дискриминации, насилия или потери работы.
• Transition — переход; процесс, во время которого трансгендерный человек начинает жить в соответствии со своей гендерной идентичностью. Он может включать смену имени и документов, внешности, местоимений, а также медицинские процедуры; универсального сценария перехода не существует.
• Misgendering — обращение к человеку с использованием неправильного гендера или местоимений.
• Deadnaming — использование прежнего имени трансгендерного человека после того, как он сменил имя, особенно вопреки его просьбе.
• Drag queen, drag king — артист или артистка, создающие сценический образ с помощью костюма, макияжа и преувеличенных гендерных черт. Дрэг является формой представления и сам по себе не указывает на гендерную идентичность или сексуальную ориентацию исполнителя.
• Camp — намеренно театральная, преувеличенная, ироничная эстетика, тесно связанная с квир-культурой. В британском английском слово также может описывать манеры человека, однако такое употребление иногда звучит стереотипно.
• Ally — человек, который сам может не принадлежать к определенной части ЛГБТК+-сообщества, но поддерживает ее представителей и выступает против дискриминации.
• Chosen family — «выбранная семья», круг близких людей, основанный на взаимной поддержке, а не на кровном родстве. Понятие особенно важно для тех, кого не приняла биологическая семья.
• Polari — тайный разговорный язык, которым в Великобритании пользовались геи, артисты, моряки, цирковые исполнители и другие люди, чтобы узнавать своих и обсуждать личную жизнь и чтобы их при этом не понимали окружающие или полиция. Особенно широко полари использовался в первой половине XX века. «Bona», «vada», «eek», «riah» — слова из полари: «bona» означает «хороший» или «красивый», «vada» — «смотреть», «eek» — «лицо», «riah» — «волосы». Фраза «Bona to vada your eek» переводится примерно как «Приятно видеть твое лицо». «Omi» и «palone» в полари соответственно значат «мужчина» и «женщина». Сочетание «omi-palone» использовали для обозначения женственного или гомосексуального мужчины, а «palone-omi» — женщины, которую воспринимали как маскулинную или лесбиянку. Сегодня эти слова встречаются преимущественно в историческом контексте.
• A friend of Dorothy — «друг Дороти», старое кодовое обозначение гея, которое позволяло осторожно выяснить ориентацию собеседника в период, когда прямой вопрос мог привести к разоблачению или преследованию. Выражение обычно связывают с Дороти из «Волшебника страны Оз» и исполнительницей этой роли Джуди Гарленд, хотя точное происхождение остается спорным.
• Cottaging — специфически британское слово для поиска сексуальных контактов между мужчинами в общественных туалетах. Оно связано с эвфемистическим названием туалета — «cottage». Термин часто встречается в полицейских делах, мемуарах и литературе о британской гей-жизни до декриминализации.
• Cruising — поиск знакомства или сексуального контакта в публичном пространстве: в парке, на набережной, в баре или в другом известном месте встреч. В Лондоне с круизингом исторически связывались Хэмпстед-Хит, Рассел-сквер и некоторые общественные туалеты.
