Сегодня в Британии действует около 90 различных налогов — больше, чем когда-либо почти за два столетия. В последний раз налоговая система была столь же раздробленной в 1830-х годах, когда страна все еще расплачивалась с долгами, накопленными во время Наполеоновских войн, а промышленная революция стремительно меняла экономику. Исторический же пик был пройден еще раньше: на рубеже XVIII и XIX веков существовало более сотни налогов и сборов, от пошлин на содержание слуг и владение собаками до налогов на пудру для волос и часы.
Сейчас три главных налога — подоходный, НДС и взносы на национальное страхование — в совокупности обеспечивают около 60% всех государственных доходов. Их ставки политически токсичны: любое повышение немедленно ощущается миллионами избирателей. Поэтому сменявшие друг друга правительства раз за разом выбирали другой путь — вводить новые сборы, небольшие и менее заметные: сборы на пластиковые пакеты, на сахар, на вейпы, налог на сверхприбыль (windfall tax) производителей возобновляемой и атомной энергии, дополнительные налоги от региональных администраций, точечные отраслевые сборы. При этом девять налогов не приносят вообще никаких поступлений, а существуют исключительно на бумаге. Среди них — налоги, введенные недавно, которые еще не вступили в силу, и исторические реликты. «За последние тридцать лет общий уровень налогообложения оставался в целом неизменным, однако число самих налогов росло,— сказал Bloomberg Дэн Нейдл, основатель аналитического центра Tax Policy Associates и бывший глава налоговой практики Clifford Chance в Великобритании. — Часть из них — экологические сборы и тому подобное, но большинство таковыми не являются. Это способ собирать дополнительные налоги, вызывая как можно меньше недовольства».
Лейбористская ловушка
Нынешнее лейбористское правительство попало в ту же ловушку — и само ее усугубило. Придя к власти в 2024 году, оно публично пообещало не повышать ставки тех самых трех главных налогов. Это политически умный ход: обещание легко дать и легко проверить. Но экономически он загоняет правительство в угол: единственный выход — продолжать множить мелкие сборы. В итоге лейбористы были вынуждены проявлять все большую изобретательность и точечно давить на компании и состоятельных граждан в попытке сбалансировать бюджет.
Такой подход многого стоит экономике. Разрастающийся массив налогов — это не просто бухгалтерская головная боль. Предприниматели и частные лица вынуждены ориентироваться в запутанной системе требований и нести растущие административные издержки. «Ставки налогов в Великобритании в международном сравнении вполне конкурентоспособны, однако сложность системы и темп ее изменений ставят нас в самый конец рейтинга»,— говорит Дэн Нейдл. По его опыту, именно сложность и непредсказуемость системы в большей степени отталкивали людей от прихода в Великобританию, чем сами ставки.
В Институте дипломированных бухгалтеров Англии и Уэльса недавно заявили, что налоговая система трещит под тяжестью десятилетий накопленной сложности. МВФ предупредил, что Великобритания приближается к пределу допустимого налогообложения и достигнет его, если только не проведет масштабные реформы.
Не худший вариант?
Международное сравнение дает неожиданные результаты. Во Франции насчитывается 348 налогов, в Германии — всего 60. На первый взгляд британская система выглядит умеренной. Но это статичная картина. Динамика говорит об обратном: Великобритания удвоила число налогов с 1991 года — с 45 до 90, прибавляя в среднем по 1,3 налога в год.
Французский пример поучителен, но не в том смысле, в каком кажется. Во Франции действуют 243 «малодоходных» налога — тех, которые собирают настолько мало денег, что расходы на их администрирование сопоставимы с поступлениями или даже превышают их. Из этого списка 95 налогов настолько мелкие, что для них не удается найти даже официальных данных о сумме собранных средств: налоги есть в законодательстве, но их фискальный след практически нулевой. Это результат десятилетий политических компромиссов: каждое правительство добавляло точечные сборы: на обучение, на страхование, на ядерную энергетику, на воду, на азартные игры,— не упраздняя старых. Французский суд по бюджетной дисциплине (Cour des comptes) давно критикует это явление как непрозрачное и разрушающее парламентский контроль над бюджетом.
Немецкий пример принципиально иной. Германия собирает 42,2% ВВП в виде налогов (больше, чем Великобритания с ее 37%), но делает это с помощью всего 60 налогов. Это опровергает расхожее представление, что высокое налоговое бремя неизбежно требует сложной системы. Ключевое объяснение — две волны реформ: масштабная Erzbergersche Reform 1919–1920 годов, унифицировавшая налоговую систему на федеральном уровне, и послевоенное конституционное закрепление системы, при которой федеральные земли получают доли от крупных общих налогов, а не создают собственные параллельные системы сборов. Британская деволюция, напротив, пошла по другому пути: каждое переданное регионам полномочие сопровождалось созданием новых параллельных налогов.
Американский аналитический центр Tax Foundation ставит Францию на последнее место в рейтинге международной налоговой конкурентоспособности среди всех стран Европы. Великобритания находится близко к нижней части списка — ниже многих стран с более высоким общим уровнем налогообложения.
* * *
За происходящим стоит более глубокая проблема, которую не решить точечными мерами. Сочетание вялого экономического роста, стареющего населения и растущих расходов по самым разным статьям, от здравоохранения до обороны, делает все труднее задачу правительства собирать деньги способом, который остается незаметным для избирателей. Последние при этом с момента финансового кризиса 2008 года почти не ощутили улучшения уровня жизни.
